Как мы с подругой ходили сдавать анализы)

Кто хоть раз ходил сдавать анализы в наши районные поликлиники, тот миня поймёт.Кто работал в районной поликлинике поймёт ещё больше.А кто скажет, что наша медицина самая песдатая медицина в мире тот
лоботомированный инвалид, которому всё равно терять уже нечего.Вот такое у меня на этот раз вышло предисловие к рассказу об анализах.

***
С моей лучшей подругой Юлькой мы забеременели одновременно.По-моему
даже в один день. С той разницей только, что осеменители у нас с ней
были разные. Хотя я давно в этом сомневаюсь, глядя на то, как с каждым годом наши с ней дети становятся всё больше похожи
на моего мужа.Пугающе похожи просто.А тогда, одиннадцать лет назад, выйдя из
кабинета районного гинеколога, с кучей бумажек в руках, мы с Юлькой
впервые так близко столкнулись с понятием «совеццкая медицына».
Перво-наперво
нам с Юлой предписывалось встать на учёт по беременности. А что это
значит? А вот достаньте-ка носовой платок побольше, и включите песню
Селин Дион из Титаника. Ибо только так вы проникнетесь той гаммой
чувств, в кою окунулись мы с Юлией, подсчитывая количество бумажек в
нашых руках, и прикидывая, успеем ли мы сдать все эти анализы до того,
как родим.
Бумашка первая. Анализ мочи.
Анализ мочи
предписывалось сдавать через день на протяжении всех девяти месяцев.
Направления нам дали сразу на три месяца впирёд. С бумагой в стране
больше дефицыта нету. Мы хотели посчитать, сколько же литров мочи нам с
ней придёцца принести согласно выданным бумажкам, но на пятнадцатом
литре сбились, и заплакали.
Бумашка вторая. Анализ крови.
Кровь
надо было сдать: из пальца, из вены, на сахар, на билирубин, на ВИЧ, на
сифилис, на гепатит, на группу крови, общий, хуёпщий В общем, дураку
понятно: столько крови нету ни у меня, ни у Юльки. Снова заплакали.
Бумашка третья. Анализ крови на токсоплазмоз.Вы
знаете, чо это такое? Вот и я не знаю. А Юлька тем более. А название
жуткое. Так что Юлька, наказав мне до её возвращения посчитать бумажки
с требованиями принести в лабораторию чемодан говна, снова вернулась в
кабинет номер дваццать два, с целью уточнения термина «токсоплазмоз». Я
засела считать бумажки. В общей сложности, нам с Юлой нужно было
принести минимум по килограмму говна, чтобы нас поставили на учёт. Всё
просто: нет говна нет учёта. Нет учёта рожай в инфекционной
больнице, рядом с полусгнившими сифилитиками. И причём, ещё за бапки.
Нету бабок рожай дома, в ванной. По-модному. Посмотрев на даты на
бумажках, я поняла, что этот килограмм надо принести сразу в один день,
разделив его на три порции. В одной порции будут искать под микроскопом
глистов, в другой какие-то полезные витамины, а в третьей, по-моему,
картошку. Юльки в тот момент рядом не было, поэтому я плакала уже одна.А минут через пять вернулась красная Юлька.- Они тут все
ёбнутые, Лида. Сказала Юлька, и плюхнулась жопой на важные документы
о бесперебойной поставке говна с витаминами. Знаешь, кто такой этот
токсоплазмос?
– Это фамилия врача?
– Хуже. Это вирус. Да-да. Страшный вирус. Если он у тебя есть то ребёнок у тебя будет похож на Ваню-Рубля из пятого подьезда.Я
вздрогнула. Ванька-Рубль был безнадёжным олигофреном, и любил в свои
двадцать пять лет гулять по весне в кружевном чепчике возле гаражей,
пириадически облизывая гаражные стены, и подрачивая на покрышки от
КАМАЗа. Родить точно такого же Ваню я не хотела. Вирус меня пугал.
Вдруг он, вирус этот, уже у меня есть? Я запаниковала:
– А как он передаёцца, вирус-то? Я, Юль, если чо, только в гандоне ебусь.
Юлька посмотрела на меня, и назидательно ответила
Оно и видно. Именно поэтому ты тут щас и сидишь. Если я не ошибаюсь,
гандоны иногда рвуцца? Я покраснела, а Юлька добавила: – Но гандоны
тут ваще не при чом. Вирус этот живёт в кошачьих ссаках. Ты часто
имеешь дело с кошачьими ссаками, отвечай?Смотрю я на Юлу, и
понять не могу: то ли она, сука, так шутит неудачно, то ли врачи нас
наебать хотят, патамушта анализ этот ещё и платный. В общем, я и
отвечаю:
– У меня нету ссак. Кошачьих ссак. Нету. У меня даже кота нету. У меня хомяк есть. Старый. Но он на меня никогда не ссал.
Выпалила я это, и начала нервно бумажки у Юльки из-под жопы выдирать. –
Нет, Лида. Хомяк хуй с ним. Вирус только в кошачьем ссанье есть. А я
врачихе этой щас и говорю: «А нахуя нам этот анализ, у нас и котов
ссаных-то нету. У меня дома ваще скотины никакой, кроме бабки мужа
нету. И то, она пока, слава Богу, не ссыцца. Поэтому совершенно точно
ни у миня, ни у Лидки этово вашего ссанова микроба нет…»
Юлька замолчала, и опустила глаза. А я не выдержала:
– И чо дальше? Чо она тебе ответила?
Юла всхлипнула, и достала из кармана ещё одну бумашку:-
Она сказала, што, возможно, у нас с тобой есть подруги, у которых есть
коты, которые ссут в лоток, и вполне возможно, что эти подруги
заставляют нас в этом лотке бумашку менять В общем, за мой нездоровый
интерес к ссакам меня принудили сдать дополнительный анализ говна. Уже
не помню для чего. Ну не суки?
И подруга заплакала. И я тоже. И
какая-то совершенно посторонняя и незнакомая нам беременная тётка
тоже. А слезами горю, как известно, не поможешь
На следующий день, в восемь утра, мы с Юлькой, гремя разнокалиберными баночками, пописдели в поликлинику.
Лаборатория
для этих баночных анализов там находилась прямо у кабинета, где брали
кровь. С одной стороны, это был плюс: потому что кровь из нас тоже
хотели выкачать – так что не надо далеко ходить. Но присутствовал и
минус: в очереди желающих сдать кровь сидели несколько очень
неотразимо-красивых мущщин. И они смотрели на Юльку. И ещё на меня.
Смотрели с интересом. Животов у нас с ней ещё не было, но интерес
мущщин был нам всё равно непонятен. Две ненакрашенные девки в ритузах,
с полиэтиленовыми пакетами, внутри которых угадывались очертания
баночек с чем-то невкусным по-моему это нихуя ниразу не сексуально.
Но, возможно, эти мущщины были дальними родственниками Вани-Рубля,
только очень дальними, и очень на нево непохожими. Но, чорт возьми, мы
с Юлькой сразу почувствовали себя порнозвёздами раёна Отрадное. Минуты
на две. Патамушта потом нам с ней пришла в голову гениальная мысль о
том, што щас мы с ней должны на глазах этих красивых мущщин вытащить из
пакета свою стеклотару с говном, и водрузить её прям им под нос.
Патамушта эти мущщины однозначно имели отношение к Рублю, раз сели прям
у каталки, куда больной глистами народ ставит свои анализы. Стало
ужасно неудобно. Но делать было нечево. Раз принесла надо отдать.
Из-за Ваниной родни песдовать сюда с новыми банками второй раз не
хотелось. Так что я, подмигнув самому красивому мущщине, беспалева
достала свои баночки, и гордо шлёпнула их на стол. Юлька, в свою
очередь, чуть ухмыльнувшысь, тоже достала свои склянки, и я ахуела:
Юлькина тара была густро обклеена наклейками от жувачки «Бумер», и о
содержимом баночек можно было только догадывацца. Хотя я и подозревала,
что в них лежыт вовсе не «Рафаэлло». Я покосилась на Юльку, и та
шепнула:
– Это ж блядство какое-то: на глазах пяти десятков людей
своё говно сюда вываливать. Я ж люблю, чтобы всё было красиво и
аккуратненько. Кстати, это я сама придумала. Последняя фраза
прозвучала гордо.
Теперь я покосилась на мущщин. Те сидели, и
делали вид, что ничего не видели. И на нас с Юлькой уже даже не
смотрели. Может, оно и к лучшему.
Тут я подняла голову, и увидела
над каталкой с говном натпись: «Баночки с ссаками открывать, а баночки
с говном даже не думайте. Ибо это ахуеть какой косяк»
Согласно
лозунгу, я отвинтила крышку с одной баночки, и оставила в покое вторую.
Юлька последовала моему примеру, и мы с ней, с чувством выполненного
долга, уселись рядом с мущщинами, и начали всячески шутить и смеяцца,
пытаясь скрыть нелофкость, и привлечь к себе внимание.
Нащёт
последнего пункта, как оказалось, можно было и не стараца. Ибо внимание
нам было обеспечено с той минуты, как в коридор вышла большая бабища с
волосатыми руками и могучей грудью, и, сразу выделив опытным глазом
Юлькину весёлую стеклотару, заорала на пять этажей поликлиники:
– ЧЬЯ ЭТА БАНОЧКА?! ПОЧЕМУ, БЛЯ, ЗАКРЫТА?! КТО, БЛЯТЬ, ТУТ СЛЕПОЙ, И ЛОЗУНГОВ НЕ ЧИТАЕТ?!
Красивые
мущщины интенсивно захихикали, а Юлька густо покраснела, и, не глядя на
них, твёрдым шагом подошла к бабище, и смело откупорила свою банку.
Волосатая тётя тут же сунула в неё нос, изменилась в лице, покраснела, отпрянула в сторону, и завопила:
– У ВАС ЖЕ ТАМ КАЛ!!!!!!!
Красивые
мущщины зарыдали, и начали сползать с казённой банкетки на линолеумный
пол, и даже безнадёжно больные и глухие старушки, которые пришли
получить сюда порцыю йаду, чтоб скорее сдохнуть, затряслись, и
закашлялись как рота туберкулёзников. Пятьдесят пар глаз смотрели на
Юльку, до которой вдруг дошло, что ей уже всё равно нечего терять, и
она заорала в ответ:
– Да! Да, бля! Там лежит мой кал! Моё говно!
Говнище, бля! Я высрала ево сегодня утром, и сложыла, блять, в банку! А
что вы там хотели обнаружыть? Мармелад «Жевастик»?! Хуле вы тут теперь
орёте, в рот вам, бля, кило пиченья!!!»
Мущщины к тому моменту уже умерли, а старушки выздоровели.

ЗАЧЕМ ВЫ ЗАКЛЕИЛИ БАНОЧКУ?! Бесновалась могучая тётя, и трясла
Юлькиным анализом над головой уже умершых Ваниных родственников, – Я
ЕБУ, ЧОТАМ У ВАС ЛЕЖЫТ???!!!!
Юлька пыталась отнять у нервной женщины свой кал, и огрызалась:-
А вот хочу и заклеиваю! Мой кал! Моя баночка! Что хочу то с ними и
делаю! Быстро забирайте у меня говно, пока я вам тут прям в каталку не
насрала!
– Хамка! взвизгнула тётя, и стукнула Юлькиной баночкой
по столу, отчего у той отвалилось дно, и Юлькины старания скрыть свой
кал от глаз посторонних закончились полным провалом. Трупы мущщин уже
начали странно пахнуть. А старушки вообще пропали из очереди.
– Говноройка криворукая! выплюнула Юлька, и быстро накрыла свой экскремент моим направлением на анализ крови.
– Вон отсюда! визжала тётка, и уже схватилась за ручку каталки.
Второй
части Марлезонского балета мы с Юлией ждать не стали, и поэтому быстро
съеблись из поликлиники, забыв взять в гардеробе свои куртки.
Через
неделю Юлькино направление вернулось обратно в кабинет к нашему
раённому гинекологу, с пометкой: «Кал нужно сдавать в чистой прозрачной
посуде. Пересдать»
Вот этого надругательства Юлька уже не
вынесла, и мы с ней перевелись в другую поликлинику. Тоже раённую, но
настолько нищую, что у них даже микроскопа лишнего нету, чтоб витамины
в говне поискать. И наш кал в этой поликлинике нахуй никому не был
нужен.
Как оказалось, у нас и токсоплазмоза не было, и дети
родились непохожими на Ваню Рубля, а то, что они похожы на моево мужа
выяснилось только пять лет спустя, но это уже другая история.
А
наша совеццкая медицына навсегда останецца самой ахуительной медицыной
в мире. Это вам подтвердит любой лоботомированный инвалид, и Ваня-Рубль
в частности.
Зато я теперь точно знаю, что в говне есть витамины.
Как мы с подругой ходили сдавать анализы)
Кто хоть раз ходил сдавать анализы в наши районные поликлиники, тот миня поймёт.Кто работал в районной поликлинике поймёт ещё больше.А кто скажет, что наша медицина самая песдатая медицина в мире тотлоботомированный инвалид, которому всё равно терять уже нечего.Вот такое у меня на этот раз вышло предисловие к рассказу об анализах.
***С моей лучшей подругой Юлькой мы забеременели одновременно.По-моемудаже в один день. С той разницей только, что осеменители у нас с нейбыли разные. Хотя я давно в этом сомневаюсь, глядя на то, как с каждым годом наши с ней дети становятся всё больше похожи на моего мужа.Пугающе похожи просто.А тогда, одиннадцать лет назад, выйдя изкабинета районного гинеколога, с кучей бумажек в руках, мы с Юлькойвпервые так близко столкнулись с понятием «совеццкая медицына».Перво-напервонам с Юлой предписывалось встать на учёт по беременности. А что этозначит? А вот достаньте-ка носовой платок побольше, и включите песнюСелин Дион из Титаника. Ибо только так вы проникнетесь той гаммойчувств, в кою окунулись мы с Юлией, подсчитывая количество бумажек внашых руках, и прикидывая, успеем ли мы сдать все эти анализы до того,как родим.Бумашка первая. Анализ мочи.Анализ мочипредписывалось сдавать через день на протяжении всех девяти месяцев.Направления нам дали сразу на три месяца впирёд. С бумагой в странебольше дефицыта нету. Мы хотели посчитать, сколько же литров мочи нам сней придёцца принести согласно выданным бумажкам, но на пятнадцатомлитре сбились, и заплакали.Бумашка вторая. Анализ крови.Кровьнадо было сдать: из пальца, из вены, на сахар, на билирубин, на ВИЧ, насифилис, на гепатит, на группу крови, общий, хуёпщий В общем, дуракупонятно: столько крови нету ни у меня, ни у Юльки. Снова заплакали.Бумашка третья. Анализ крови на токсоплазмоз.Вызнаете, чо это такое? Вот и я не знаю. А Юлька тем более. А названиежуткое. Так что Юлька, наказав мне до её возвращения посчитать бумажкис требованиями принести в лабораторию чемодан говна, снова вернулась вкабинет номер дваццать два, с целью уточнения термина «токсоплазмоз». Язасела считать бумажки. В общей сложности, нам с Юлой нужно былопринести минимум по килограмму говна, чтобы нас поставили на учёт. Всёпросто: нет говна нет учёта. Нет учёта рожай в инфекционнойбольнице, рядом с полусгнившими сифилитиками. И причём, ещё за бапки.Нету бабок рожай дома, в ванной. По-модному. Посмотрев на даты набумажках, я поняла, что этот килограмм надо принести сразу в один день,разделив его на три порции. В одной порции будут искать под микроскопомглистов, в другой какие-то полезные витамины, а в третьей, по-моему,картошку. Юльки в тот момент рядом не было, поэтому я плакала уже одна.А минут через пять вернулась красная Юлька.- Они тут всеёбнутые, Лида. Сказала Юлька, и плюхнулась жопой на важные документыо бесперебойной поставке говна с витаминами. Знаешь, кто такой этоттоксоплазмос?– Это фамилия врача?– Хуже. Это вирус. Да-да. Страшный вирус. Если он у тебя есть то ребёнок у тебя будет похож на Ваню-Рубля из пятого подьезда.Явздрогнула. Ванька-Рубль был безнадёжным олигофреном, и любил в своидвадцать пять лет гулять по весне в кружевном чепчике возле гаражей,пириадически облизывая гаражные стены, и подрачивая на покрышки отКАМАЗа. Родить точно такого же Ваню я не хотела. Вирус меня пугал.Вдруг он, вирус этот, уже у меня есть? Я запаниковала:– А как он передаёцца, вирус-то? Я, Юль, если чо, только в гандоне ебусь.Юлька посмотрела на меня, и назидательно ответилаОно и видно. Именно поэтому ты тут щас и сидишь. Если я не ошибаюсь,гандоны иногда рвуцца? Я покраснела, а Юлька добавила: – Но гандонытут ваще не при чом. Вирус этот живёт в кошачьих ссаках. Ты частоимеешь дело с кошачьими ссаками, отвечай?Смотрю я на Юлу, ипонять не могу: то ли она, сука, так шутит неудачно, то ли врачи наснаебать хотят, патамушта анализ этот ещё и платный. В общем, я иотвечаю:– У меня нету ссак. Кошачьих ссак. Нету. У меня даже кота нету. У меня хомяк есть. Старый. Но он на меня никогда не ссал.Выпалила я это, и начала нервно бумажки у Юльки из-под жопы выдирать. -Нет, Лида. Хомяк хуй с ним. Вирус только в кошачьем ссанье есть. А яврачихе этой щас и говорю: «А нахуя нам этот анализ, у нас и котовссаных-то нету. У меня дома ваще скотины никакой, кроме бабки мужанету. И то, она пока, слава Богу, не ссыцца. Поэтому совершенно точнони у миня, ни у Лидки этово вашего ссанова микроба нет…»Юлька замолчала, и опустила глаза. А я не выдержала:– И чо дальше? Чо она тебе ответила?Юла всхлипнула, и достала из кармана ещё одну бумашку:-Она сказала, што, возможно, у нас с тобой есть подруги, у которых естькоты, которые ссут в лоток, и вполне возможно, что эти подругизаставляют нас в этом лотке бумашку менять В общем, за мой нездоровыйинтерес к ссакам меня принудили сдать дополнительный анализ говна. Ужене помню для чего. Ну не суки?И подруга заплакала. И я тоже. Икакая-то совершенно посторонняя и незнакомая нам беременная тёткатоже. А слезами горю, как известно, не поможешьНа следующий день, в восемь утра, мы с Юлькой, гремя разнокалиберными баночками, пописдели в поликлинику.Лабораториядля этих баночных анализов там находилась прямо у кабинета, где браликровь. С одной стороны, это был плюс: потому что кровь из нас тожехотели выкачать – так что не надо далеко ходить. Но присутствовал иминус: в очереди желающих сдать кровь сидели несколько оченьнеотразимо-красивых мущщин. И они смотрели на Юльку. И ещё на меня.Смотрели с интересом. Животов у нас с ней ещё не было, но интересмущщин был нам всё равно непонятен. Две ненакрашенные девки в ритузах,с полиэтиленовыми пакетами, внутри которых угадывались очертаниябаночек с чем-то невкусным по-моему это нихуя ниразу не сексуально.Но, возможно, эти мущщины были дальними родственниками Вани-Рубля,только очень дальними, и очень на нево непохожими. Но, чорт возьми, мыс Юлькой сразу почувствовали себя порнозвёздами раёна Отрадное. Минутына две. Патамушта потом нам с ней пришла в голову гениальная мысль отом, што щас мы с ней должны на глазах этих красивых мущщин вытащить изпакета свою стеклотару с говном, и водрузить её прям им под нос.Патамушта эти мущщины однозначно имели отношение к Рублю, раз сели пряму каталки, куда больной глистами народ ставит свои анализы. Сталоужасно неудобно. Но делать было нечево. Раз принесла надо отдать.Из-за Ваниной родни песдовать сюда с новыми банками второй раз нехотелось. Так что я, подмигнув самому красивому мущщине, беспалевадостала свои баночки, и гордо шлёпнула их на стол. Юлька, в своюочередь, чуть ухмыльнувшысь, тоже достала свои склянки, и я ахуела:Юлькина тара была густро обклеена наклейками от жувачки «Бумер», и осодержимом баночек можно было только догадывацца. Хотя я и подозревала,что в них лежыт вовсе не «Рафаэлло». Я покосилась на Юльку, и ташепнула:– Это ж блядство какое-то: на глазах пяти десятков людейсвоё говно сюда вываливать. Я ж люблю, чтобы всё было красиво иаккуратненько. Кстати, это я сама придумала. Последняя фразапрозвучала гордо.Теперь я покосилась на мущщин. Те сидели, иделали вид, что ничего не видели. И на нас с Юлькой уже даже несмотрели. Может, оно и к лучшему.Тут я подняла голову, и увиделанад каталкой с говном натпись: «Баночки с ссаками открывать, а баночкис говном даже не думайте. Ибо это ахуеть какой косяк»Согласнолозунгу, я отвинтила крышку с одной баночки, и оставила в покое вторую.Юлька последовала моему примеру, и мы с ней, с чувством выполненногодолга, уселись рядом с мущщинами, и начали всячески шутить и смеяцца,пытаясь скрыть нелофкость, и привлечь к себе внимание.Нащётпоследнего пункта, как оказалось, можно было и не стараца. Ибо вниманиенам было обеспечено с той минуты, как в коридор вышла большая бабища сволосатыми руками и могучей грудью, и, сразу выделив опытным глазомЮлькину весёлую стеклотару, заорала на пять этажей поликлиники:– ЧЬЯ ЭТА БАНОЧКА?! ПОЧЕМУ, БЛЯ, ЗАКРЫТА?! КТО, БЛЯТЬ, ТУТ СЛЕПОЙ, И ЛОЗУНГОВ НЕ ЧИТАЕТ?!Красивыемущщины интенсивно захихикали, а Юлька густо покраснела, и, не глядя наних, твёрдым шагом подошла к бабище, и смело откупорила свою банку.Волосатая тётя тут же сунула в неё нос, изменилась в лице, покраснела, отпрянула в сторону, и завопила:– У ВАС ЖЕ ТАМ КАЛ!!!!!!!Красивыемущщины зарыдали, и начали сползать с казённой банкетки на линолеумныйпол, и даже безнадёжно больные и глухие старушки, которые пришлиполучить сюда порцыю йаду, чтоб скорее сдохнуть, затряслись, изакашлялись как рота туберкулёзников. Пятьдесят пар глаз смотрели наЮльку, до которой вдруг дошло, что ей уже всё равно нечего терять, иона заорала в ответ:– Да! Да, бля! Там лежит мой кал! Моё говно!Говнище, бля! Я высрала ево сегодня утром, и сложыла, блять, в банку! Ачто вы там хотели обнаружыть? Мармелад «Жевастик»?! Хуле вы тут теперьорёте, в рот вам, бля, кило пиченья!!!»Мущщины к тому моменту уже умерли, а старушки выздоровели.-ЗАЧЕМ ВЫ ЗАКЛЕИЛИ БАНОЧКУ?! Бесновалась могучая тётя, и тряслаЮлькиным анализом над головой уже умершых Ваниных родственников, – ЯЕБУ, ЧОТАМ У ВАС ЛЕЖЫТ???!!!!Юлька пыталась отнять у нервной женщины свой кал, и огрызалась:-А вот хочу и заклеиваю! Мой кал! Моя баночка! Что хочу то с ними иделаю! Быстро забирайте у меня говно, пока я вам тут прям в каталку ненасрала!– Хамка! взвизгнула тётя, и стукнула Юлькиной баночкойпо столу, отчего у той отвалилось дно, и Юлькины старания скрыть свойкал от глаз посторонних закончились полным провалом. Трупы мущщин уженачали странно пахнуть. А старушки вообще пропали из очереди.– Говноройка криворукая! выплюнула Юлька, и быстро накрыла свой экскремент моим направлением на анализ крови.– Вон отсюда! визжала тётка, и уже схватилась за ручку каталки.Второйчасти Марлезонского балета мы с Юлией ждать не стали, и поэтому быстросъеблись из поликлиники, забыв взять в гардеробе свои куртки.Черезнеделю Юлькино направление вернулось обратно в кабинет к нашемураённому гинекологу, с пометкой: «Кал нужно сдавать в чистой прозрачнойпосуде. Пересдать»Вот этого надругательства Юлька уже невынесла, и мы с ней перевелись в другую поликлинику. Тоже раённую, нонастолько нищую, что у них даже микроскопа лишнего нету, чтоб витаминыв говне поискать. И наш кал в этой поликлинике нахуй никому не былнужен.Как оказалось, у нас и токсоплазмоза не было, и детиродились непохожими на Ваню Рубля, а то, что они похожы на моево мужавыяснилось только пять лет спустя, но это уже другая история.Анаша совеццкая медицына навсегда останецца самой ахуительной медицынойв мире. Это вам подтвердит любой лоботомированный инвалид, и Ваня-Рубльв частности.Зато я теперь точно знаю, что в говне есть витамины.



Запись опубликована в рубрике Прикольные истории из жизни с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.
Понравилась статья, запись, страница? Поделитесь ссылкой на нее или прокомментируйте :)
Если Вы обитатель "Вконтакте", то можете написать комментарий к записи сразу в форме ниже
Или же оставьте комментарий, через стандартную форму связи. Нам важно ваше мнение :)

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>